Алиса Каширина

Родилась в декабре 2008 года в Москве. Оканчиваю школу «Центра педагогического мастерства», в этом году прощаюсь с 11 «Щ» — Лингвистическим классом Ассоциации победителей Олимпиад.
Принимала участие в расшифровке материалов диалектологической экспедиции в Кевролу (Пинежский район). Вместе с преподавателями школы участвовала в экспедиции по деревням Мезени. Выполняла проектную работу о криптограммах мезенских оветных крестов.
Учусь играть на классической гитаре, учу древнегреческий язык, занимаюсь улитководством.
В ближайшем будущем хотела бы поступить на филфак и продолжить изучать языки и литературу.

«Нечужое» (сборник стихотворений) 18+

Текст может содержать сцены употребления табака. Курение вредит вашему здоровью.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью. Их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.

Когда лукавые в ночи
Победы верные пророчат,
Пересиди, перемолчи,
Переживи. Пере- что хочешь…

***

Комнатной слякоти, что ли, пойди глотни,
Над увлажнителем голову наклони.
Лучше, чем воздух, засушенный между строк,
Витиеватый стелющийся парок.

Над фимиамом с неоновым блеском грубым
Кашляй стихом, отражаясь в утробе куба,
Пусть сквозь туман проступает едва-едва
Девочка в вязаной гнутым крючком накидке,
Плачущая над раковиной улитки.
Молочные губы,
Кисельные рукава.

SENILIA

1.

А когда запретили вино ему навсегда,
Он стал делать винные кубики изо льда,
Водрузил в холодильнике «Кьянти» на пьедестал,
Про берлинские вспомнил формочки. И достал.

То-то внуки смеялись, заглядывая в бокал,
Как вода после тоста вздымает за валом вал
И как тает, раскинув руки, меж тонких стен
Ледяной человечек, розовый ампельмен.

2.

Из недели в неделю, из года в год
Расшивая подшивки кривой иглой,
Он играет в тетрис наоборот,
Потому что тонок культурный слой.

Достает цитату из тьмы бумаг,
Расправляя буквицы древних книг,
И вот так рассматривает, и так,
И бормочет, и пробует на язык,

Чтоб она замерла не в руинах лет,
А вот здесь, на кончике языка,
Потому что не время еще пока,
Не пора ей ещё пока —

Исчезать с экрана цветным бруском,
Электронной плоскою пастилой,
Потому что тонок культурный слой
И непрочен культурный слой.

3.

А перед сносом — выбелят фасад,
Ещё дадут пощупать, как висят
Каштаны, словно круглые ириски,
И может, люльку покачать дадут,
Где непрерывный разговор ведут
Два сорванца, родившихся не тут,
Сбиваясь то и дело на киргизский…

МЕЗЕНЬ

Оветные кресты, песок, песок…
На щельях берег красен и высок,
На отмели упавший волосок
О камни бьётся медленною тенью.

Ты тоже думать не спеши о том,
Что заварилось в кипятке крутом,
Что перепрело меж водой и ртом
Отчаяньем, надеждою, презреньем.

Сиди смотри, кивая, сквозь него,
Не спрашивай больного ничего:
В народное рядиться каково?
И называться сухо информантом?
Дожить до девяноста двух годов
И превратиться в базу редких слов?

Смотри туда, где за окном средь дров
Скелеты мельниц. Шестьдесят дворов.
И дачники увозят свой улов.
И дачники. И всё. Без вариантов.

ХРИСТОС В ДОРОГОРСКОМ

— А зачем снимали, дёргали из земли,
Разгибали гвозди, волоком волокли,
А потом на крест по-новому вознесли
И ушли?

И с его деревянного тела, груба, нежна,
Вниз теперь стекает тканая пелена,
Трепеща над засохшим снопиком хризантем.
А зачем?

Пожимает плечами, прячет глаза туда,
Где их вовсе не видно, видно одни года,
И в её морщинах долго стоит вода:

— Чтоб ему было мягко,
Ить сколько ж зимою льда
Намерзает на крестовину, беда, беда,
Чтоб ему было тёпло в здешние холода.
Чтоб не холодно.
Никогда.

XX ВЕК

Центр мира на кладбище прятали,
Крест мировой,
Чтоб распятием в землю, в кусты,
На восход — головой.
Прислоняли к оградке, топтали,
Валили в траву
И сбивали молитвы,
И буквы сжигали во рву.

Сколько зим, сколько лет,
Сколько дум, сколько бед —
Да Бог весть!
А теперь уж забыли,
Который тот самый и есть.
А теперь уж у каждого
Вызрел над холмиком свой
Центр мира,
Держитель Вселенныя —
Крест мировой.

***

Когда с корзиною опят
Приходишь в жаркий летний день,
И бросить жаль, и чистить лень,
И на костре котлы кипят,

А ты прокуренным ножом
Скользишь по хлипким головам,
Скоблишь визжащее «потом»,
Обходишь мертвенное «там»,

И льнёт к рукам такая муть —
Земля, зола, мышиный кал,
Всё то, чего ты не искал,
Всё то, чего не отряхнуть,

И красноватая вода
Исходит пеною до дна —
Так продолжается война,
Так продолжается война…

***

Где юный мох — болота вздох —
Застал лишайники врасплох,
Где бродят в тине и пыли
Улитки — утюги земли,
Где прелый лист печёт свой жар,
Послушай,
Там земля не шар.

Как шляпка древнего гриба,
Ещё упругая, сырая,
Она хрустит печаль свою,
Удерживая на краю
Любого, кто дошёл до края.

***

За доброту осенних яблок,
За лёгкой осени кораблик
Не извиняйся, кушай, Ева,
С любой земли, с любого древа.

Всё, что могло, уже случилось
В твоих садах. Господня милость
Повисла в воздухе рутинном
Надорванною паутиной.

Срывай, снимай, клади в свой паблик
Тугую плоть осенних яблок,
Их вкус железистый, литой,
Их хруст настырный под пятой…

ДОЧКИ-МАТЕРИ

Женщина, которая шьёт,
Только валерианку и йод
Изо всех лекарств признаёт
И даёт очки посильнее

Женщине, которая вдеть
Может — ну, хотя бы на треть —
Нить, что норовит перепреть —
Да и ладно, Бог уже с нею.

И одна из них на лету
Ловит языком пустоту
И, иглу отдав лоскуту,
Скручивает прядку тугую,

А другой хотелось бы вновь
Что-то говорить про любовь,
Только кочерыжки зубов
Лучше не показывать всуе.

У одной в глазах — маета
У другой — слезинка у рта,
Но не спят и эта, и та,
Шёлковую вьют пуповину:

Хлипкий узелок на конце,
Нить в игле, иголка в яйце,
А яйцо… Да просто в яйце
Штопальном, из двух половинок.

ПОПЫТКА ЛИЧНОГО

И когда дошли до предела
В слепом качании прав,
Я на левую руку надела
С правой руки рукав.

Слаще слёз и вернее гнева,
Локоть судорожно поймать
И под худи одною левой
Самою себя обнимать.

Три недели прообнимала,
А на правую в этот срок
Что я только не надевала:

Фитнес-трекер, ключ от подвала,
Гайку с люка водоканала,
Камень, ножницы, номерок.

***

Бросать чужое слово
В полемике украдкой,
Спасать чужое слово
Бумажною закладкой,

Терзать чужое слово
Согласьем, соучастьем,
Низать чужое слово,
Как чётки, на запястье.

Когда присохнет к коже,
Вопьётся, вены взроет
И отодрать не сможешь,
То всхлипнешь:
— Нечужое.

***

Гонимы вешними лучами,
Читали Пушкина ночами,
Отщипывая без печали
От сна частички бытия.

Шёл май. И в воздухе нагретом
Висел неспелый спойлер лета:
Ни ты не сделался поэтом,
Ни я.