Полина Агибалова

Родилась в Уфе. Училась в Москве. Живёт в Санкт-Петербурге.
Окончила факультет журналистики Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова и филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета.
Работает музыкальным журналистом. Постоянный автор Forbes, «Правила жизни». В 2025 в издательстве «Пальмира» вышла повесть «Последний шанс». Рассказы опубликованы в журналах «Дружба народов», «Пашня» и онлайн-библиотеке «Прочитано». После попадания в лонг-лист Х премии «Лицей» заключила контракт с издательством «Азбука».
Больше всего на свете любит читать. Слушает много музыки, смотрит много фильмов.
Писать художественную прозу начала в 2024 году.

«Ракурс. Фотогеничный роман» (роман) 18+

Текст может содержать сцены употребления табака. Курение вредит вашему здоровью.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью. Их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность.

Фрагмент. Книга готовится к публикации

Глава 1

— А кого я сейчас съем? 

Тася взъерошила волосы, издала нечто, похожее на рык, и поскакала за хохочущей Соней. Пробежав два метра по коридору, они нырнули в комнату и плюхнулись на съежившийся диван-кровать. От души разбежаться не позволяли ни неумелая походка Сони, ни сорок ипотечных квадратов.

В комнате всегда было темно. Во всем виноваты бесчисленные соседские окна с фельдиперсовыми шторами и постоянный сумрак города. А ведь когда-то он казался Тасе романтичным –– когда она поперлась за «любовью всей своей жизни» туда, где было столько всего:

— Столько возможностей!

— Столько музеев!

— Столько библиотек! 

Город остался, а «любовь» Тася уже и не помнила, как звали. 

Ладно, конечно, помнила, но нехотя.

Соня лежала на Тасиной груди и внимательно изучала постер, висевший на стене. Песок, синяя гладь воды, солнце… 

— А что это? — спросила девочка.

 — Это море. Мы с тобой обязательно как-нибудь поедем туда.

— А папу возьмем?

— У папы аллергия на солнце, — Тася погладила дочку по волосам. Светлым, кудрявым, совсем как у Фимы. 

А вот саму Тасю природа наградила самыми обычными волосами. Коричневыми. Она вообще была какая-то обычная. Ни нос — не острый и не курносый, ни губы — не тонкие и не пухлые, ни глаза — не большие, не… — все в ней было обычно. Безопасно. 

–– Разве бывает аллергия на солнце? –– спросила Соня. 

–– У нашего папы бывает, –– ответила Тася и улыбнулась.

Вечером, перед сном, Соня спросила, что они будут делать на море. Тася пообещала песочные замки. Она живо представила, какую красоту они могли бы слепить: с резной крышей, королевскими ставнями, ровным заборчиком вокруг, аккуратными «пальчиковыми» окошечками.  Сонька быстро засопела.

          — Дай котика! — потребовала она уже из глубин сна. 

Тася положила ей на грудь большого, белого, пушистого кота — гордость семьи. Тася каким-то чудом вытащила его из автомата-хватайки в торговом центре.

Пластиковая лампа имитировала космическое пространство. 

Именно, что «имитировала», к тому же — очень плохо. Фиолетово-голубые пятна казались похожими на синяки. Но что поделать — Фима обожал этот причудливый светильник. Ему казались скучным «хламом» все эти ретро-торшеры, которые Тася годами высматривала у коллекционеров на «Авито». Не покупала –– дорого, поэтому –– синяки.

Под укачивающие движения синюшных планет Тася вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. 

Фима раскачивался на стуле, что-то рисуя в планшете. «Когда-нибудь грохнется», подумала про себя Тася. 

— Уснула? — спросил Фима, не отрывая глаз от планшета. 

Его голос дрогнул, как будто он вот-вот расплачется. 

— Все в порядке? 

Тася подошла сзади и поцеловала Фиму в затылок. От него всегда приятно пахло смесью дезодоранта, туалетной воды и краски. 

Краска, кстати, пестрила даже в волосах. 

— Заревин отменил заказ, — обиженно сказал Фима.

Тася выронила из рук чашку. Она с грохотом упала в раковину, но не разбилась.

«Крепкая», отметила про себя Тася. 

— И что это значит?

Фима пожал плечами. Этот заказчик с грустной фамилией был их маленьким плотом, который отплывал все дальше и дальше. А с ним и конский платеж, и новые игрушки, и юбка, которая так понравилась Тасе на прошлой неделе…

Фима — сложно представить человека с более славянскими конфигурациями. Он словно вышел из сказки, вот прям взял — и выскочил из волшебного колодца. Когда он грустил, его густые светлые брови приподнимались, в больших глазах накапливался блеск, а ярко-красные, немного женские губы — пылали. В общем, Тася немножко любила, когда Фима грустил. 

Он снова сказал, что им придется пожить скромнее. Куда уж…

Тася все время что-то убирала, переставляла, перекладывала. Отчасти она делала это для того, чтобы забыться, отчасти — чтобы расшевелить воображение. 

— Что скажешь? — спросил вдруг Фима.

Ну вот, она опять все прослушала. 

— Опять? — Фима улыбнулся. 

Тася кивнула. Мальчик из сказочного колодца рассмеялся, встал со стула и заключил ее в свои теплые объятия. 

— Все нормально, разберемся, — он поцеловал ее своими горячими кофейными губами.

Пока Соня мирно сопела в кроватке, а Фима храпел в ухо, Тася листала фотографии, сделанные накануне. Она рассматривала линии, тени, блики. Листая снимки дочки, она решила, что завтра непременно покажет их Фиме. В конце концов, он же художник и должен согласиться, что в этих снимках есть что-то выразительное. Конечно, каждой маме кажется, что снимки ее ребенка — выразительные, но у Таси все-таки теплилась смутная надежда на врожденный «талант». Это Фима ее приучил в сказки верить. Талант да талант –– нет бы верить старшим, которые знали, что талант –– ничто, трудолюбие –– все. Или они тоже не правы?

С того дня, как Тася убрала объективы в сумку и сложила их на верхнюю полку в панелях, имитирующих шкаф, прошло чуть больше двух лет. «Дурацкое занятие», говорили ей родные. Вот бухучет —другое дело! Так Тася и провела четыре универских года в экселевских табличках, скучая по фотографии. Когда диплом бухгалтера был наконец получен, Тася решила идти на курсы фотографии. Не дошла — забеременела. И покатилось все по накатанной: брак с Фимкой, ипотека в городе, столько возможностей, дочка, которая отблагодарила оттоксикозившую мать внешностью отца.

Готовить завтрак пришлось дважды: первая порция овсянки превратилась в почерневшую жижу, пока Тася пыталась поймать кадр с забавной тенью в виде попугая — никаких попугаев у них отродясь не было, а теперь — как будто есть. Второй подход к плите оказался более удачным: омлет выглядел как на модель в европейских журналах. Тася обожала их рассматривать.

Соня то радостно размазывала обжаренный томат по бежевой стене, то втирала его в светлые волосы, стоявшие ежиком, а Фима, не поднимая головы от планшета, дожевывал бутерброд. 

 — Ты сейчас очень занят? — спросила Тася Фиму.

 — Ну… — Фима покачал головой и поспешил добавить, — Да, а что?

— Хотела тебе кое-что показать. 

Она вручила ему телефон и приказала листать. Пока Фима отодвигал снимки — он листал их не влево, а немного вверх — на его лице не дрогнул ни один мускул. Тасе даже показалось, что он погрустнел. Неужели так плохо? 

Фима вернул Тасе телефон и сказал: 

— Красиво, ты умничка.

Умничка. Тася действительно была «умничкой» — ни больше, ни меньше. А хотелось быть лучшей. Лучшей мамой, лучшей женой и… фотографом. Ну, хоть каким-нибудь. Хотя бы просто попробовать! 

Наверное, за это она и любила Фиму. Она всегда мечтала попробовать, а Фима взял и заявил домашним, что будет художником. И хоть ты тресни… Всем пришлось смириться. А Тася сдалась под натиском бухучета. Теперь сиди, жуй сопли. 

Тася посмотрела на посуду в раковине и показала ей средний палец. 

Субботнее солнце целилось в грязное стекло автомобиля, которым как будто повозили по луже, а потом еще и постучали о камень. 

Фима вел каршеринг раскованно –– руль держал одной рукой, другой отстукивал ритм мелодии, звучавшей в голове. 

–– Может на метро? –– каждый раз предлагала Тася. 

Фима закатывал глаза так высоко, что мог разглядеть прыщ на спине. 

–– С коляской? С ума сошла? На фиг надо…

–– А на такси?

–– Тасик, ты как с луны свалилась, –– это значило «дорого». 

По субботам они часто ездили в парк на поживших «рено» и «фольксвагенах», чтобы Сонечка подышала воздухом, который люди без дачи называли «свежим». Конечно, они могли бы ездить в загородный дом к старшей сестре Таси –– Инне, она даже предлагала им ключи: «Вам нужнее, у вас ребенок», но Фима стыдился.

 Нежная, творческая натура. Тася с упоением смотрела на него, а потом переводила взгляд.

Беззаботные, молодые, красивые парочки шныряли из одной кофейни в другую, перекладывали из руки в руку яркие пакеты с узнаваемыми брендами и делали счастливые снимки на селфи-камеру. Когда-то и Тася с Фимой были такие. Когда все изменилось? Наверное, когда их друзья начали повально улетать к морю, а у них не осталось денег. Или когда остальные знакомые стали кем-то с приставкой «старший», а они пока никем не стали — так, бедным художником и домохозяйкой с дипломом бухгалтера. Зато любовь. Пока другие мучались и метались свайпами с одного свидание на другое, Фима с Тасей — как птички-неразлучники — шли по жизни рука об руку. А еще могли долго целоваться, до опухших губ. 

Они медленно шли по гравийной дорожке, Фима катил коляску с Соней, которая что-то бормотала себе под нос на своем малышачьем. Тася держала Фиму под руку и думала, как здорово было бы сейчас достать фотоаппарат, стряхнуть с него пыль и…
— Мне надо кое-что тебе сказать, — Фима прервал зеленую тишину аллеи. 

Его бархатный, убаюкивающий голос всегда казался Тасе особым даром, редким. Каково же было ее удивление, что Фима совершенно не умеет им владеть. Он не умел петь настолько, насколько громко поет Монсеррат Кабалье. Да что там петь — ему даже с трудом удавались несложные детские колыбельные. Соня от них постоянно рыдала. 

— Отменились два заказа… — Фима украдкой посмотрел на Тасю. 

Тася незаметно прикрыла глаза, как от резкой боли аппендицита во время выступления перед толпой, лишь бы никто не заметил. 

— Что случилось? — спросила она. 

— Ему не понравились эскизы.

Тася выдохнула. 

— Но ты же можешь нарисовать новые, да?

Фима остановился. 

— Малышка. Ты же знаешь… 

Вздох перед прыжком воду. 

— То есть, по-твоему, я должен прогнуться и выдать каракулю, одобренную заказчиком? Как в чертовых методичках?

«Разве у художников есть методички?», подумала про себя Тася.

Началось. 

«Ну, вообще-то, да», хотелось ответить Тасе, «нетворческой жене», как представлял ее своим знакомым Фима.

— Конечно, нет, но ведь ты можешь сделать немного по-другому? — с надеждой спросила она. 

Фима тяжело вздохнул и фыркнул, как обиженный кот: 

— Ты меня не понимаешь.

— У нас платежи горят, что нам делать? — Тася начинала закипать.

Она не смотрела на Фиму. Ей казалось, что она не выдержит и разревется, поэтому сосредоточила свое внимание на деревьях. Сколько они уже стоят здесь? Двадцать лет, пятьдесят, сто? И ничего, все также тянутся к небу, рисуют могучими ветками узоры, сбрасывают листья, укрывая землю. Живут и не размениваются на пустяки. Фима что-то говорил, но Тася его не слышала. 

— … Я что-нибудь придумаю, да? 

Фима чмокнул Тасю в щеку и подмигнул, кивнув головой в сторону вагончика с кофе.

Тася ощутила в груди внезапную легкость, как будто сердце перестало биться.

Глава 2

Соня визжала на весь супермаркет, пока Тася читала состав на упаковке пюре. Фима неуклюже пытался завладеть вниманием дочки, пока Тася не выдала в маленькие ручки пакетик с яблочной жижей. Они брели вдоль прилавков, когда Тася спросила:

— Может быть, попросить в долг у родителей?

— Очень смешно, — ответил Фима.

— Да нет, я про своих. 

Фима встрепенулся. 

— Блин, Тась, они и так меня ненавидят.

Тася по-детски рассмеялась. Вот вроде взрослый человек, а ведет себя как подросток… 

— Господи, что за бред? — Тася взяла в легкие побольше воздуха. — Они со всеми так.

— Твой отчим пристрелит меня, если узнает, что у нас проблемы.

«Какая чушь!», подумала Тася. «Он давно сдал ружье».

— Тогда я выйду на работу, — сказала она. 

Фима хихикнул и приобнял ее одной рукой. 

— Бухгалтер, милый мой бухгалтер — фальшиво пропел он седую песенку группы «Комбинация». 

— А вот и нет. Пойду в «Вайлдберрис», буду выдавать соседям резиновые фаллосы. 

Фима с Тасей в унисон рассмеялись. Тот случай разбавил их один из серых дней. Они стояли в очереди за памперсами, а их злющая соседка в летах получила от сотрудника пункта выдачи прозрачный пакет с резиновым мужским членом. Молодой, красный как помидор парень лет двадцати вручил пакет так, будто в нем не член вовсе, а жезл всевластия.

— Мама! — крикнула Соня, отвлекшись от экрана телефона. 

Девочка показывала пальцем на молодую девушку у прилавка с винами. Нежно-розовые колготки на щиколотках разрезали черные тяжелые ботинки, а кожаные мини-шорты притягивали взгляды скучающих мужей с корзинками. Она обернулась на семью Таси. 

— Тасик? Ты? 

Тася расплылась в улыбке и кинулась в объятия старой подруги. Та завизжала как поросенок.

— Марина! Ты совсем не изменилась. 

— УИИИИ!!!!! И ТЫ, И ТЫ, И ТЫ! 

Тася смотрела на старую знакомую как на призрака из прошлой жизни. Маринка — тот еще фрукт. Они вместе поступили на бухучет, и пока Тася готовилась к сессии, Марина учила басни и в итоге поступила на актерский. И хотя актрисой она не стала, вертелась в модных кругах — где-то подрабатывала моделью, где-то рекламировала йогурты, где-то профессионально вела светские разговоры. Тася никогда не умела говорить ни о чем, поэтому всем казалась молчаливой грымзой, а Маринка –– только дай волю. О погоде? Пожалуйста, сегодня дубак зверский, вчера нормально было. Политический скандал? Ой, и не говори, страсти какие, как они это допустили! О новой премьере? Ах, какой красавчик актер, а какой глубокий посыл!..

Листать страничку Марины в социальных сетях — одно удовольствие. Как глянцевую желтуху из нулевых. Только постера с группой «Корни» не хватает.

— Твои? – Марина кивнула на Фиму с дочкой и бросилась к ним обниматься. — Какая лапулечка!!!

— Мои, — гордо ответила Тася, — Фима, мой муж, и дочка. Сонька.

Однажды мама заметила, что Фима нужен Тасе как прелестный аксессуар. Она признавала в зяте только внешние данные. Тася вспомнила об этом и гордо выпрямилась: да, у них нет денег, зато у ее мужа есть огромные голубые глаза, острые скулы и пухлые губы. Жаль, всего этого не принимают банки. А вообще, мама не права. Тася любила Фиму за талант –– не рисовать, жить.

Марина снисходительно улыбнулась. 

— Класс! 

— А как ты? Где ты сейчас? — спросила подругу Тася, стараясь не выдавать в голосе очевидного восхищения. 

Марина сделала легкий вдох, как дивы в фильмах шестидесятых.

— Котик, я очень тороплюсь, спишемся потом, хорошо?

Марина, не глядя, схватила бутылку игристого вина за полторы тысячи и помахала ей старой знакомой. 

— Да, конечно, хорошего тебе дня, — пожелала Тася, пообещав себе, что обязательно напишет Марине. Хорошо иметь такую подругу.

— Харадня! — крикнула Соне вслед розовым колготкам, которые приковали ее взгляд. 

Фима долго рассказывал Тасе о проекте, о котором он давно мечтал, — роспись стадиона. Для того, чтобы подать заявку на участие, нужно было мониторить новости, чтобы не пропустить дедлайн, а Фима не привык сидеть часами в социальных сетях. Конечно, он все пропустил, и теперь вместо него проект отдадут какому-нибудь бездельнику. Тася слушала его вполуха. Она думала о Марине.

Пока Фима пробивал продукты, Тася успела быстро пролистать профиль бывшей подруги. Бокалы, роллы, черно-оранжевые пакеты, фотки в зеркало… В профиле говорилось, что Марина – модель агентства «Даймонд Кэт». Ах, да, то самое, с которым работают топовые бренды. У Марины даже был менеджер — его телефон был указан с пометкой «for offers and collab». Ну, звезда.

— Ты меня слушаешь? — перебил ее мысли Фима. 

— Конечно, милый, все получится, — невпопад ответила Тася. 

— И я так думаю! — обрадовался Фима. 

Вернувшись домой и уложив Соню, Фима с Тасей приготовили замороженную пиццу, открыли бутылку дешевого вина, оставшегося с новоселья, и включили сериал, сидя в наушниках. Фима обнимал жену — сначала за плечи, а затем спускаясь все ниже и ниже. Тася тонула в морях памяти. Ее швыряло от безобидных воспоминаний студенческой жизни до удушающей ностальгии по юности, когда все еще было впереди.

Тася немного отодвинулась от Фимы.

— Прости… Я так устала, — прошептала она, чтобы не разбудить Соню.

Фима коротко поцеловал ее в плечо.

— Конечно, прости.

Тасе вдруг стало стыдно.  

— Знаешь, я все-таки думаю о том, что могла бы чем-нибудь заниматься. Может быть, мне начать вести блог с фотографиями?

Фима засмеялся и Тася сдержалась, чтобы не толкнуть его. Он мог разбудить Сонечку.

— Малышка, это не так работает, –– сказал он. –– Может, попробуешь устроиться бухгалтером?

«Как здорово знать, как и что работает».

Тася уставилась в монитор ноутбука, на котором близился к концу очередной блокбастер. Она сглотнула слезу и снова начала корить себя за то, что не может противостоять. Но кому? Фимке! Фимке, который мог разреветься, как ребенок, если ему отказали. Фимке, который никогда не стеснялся своих чувств, желаний и эмоций. Фимке, который всегда учил Тасю как жить для себя. Вот только Тася не поддавалась дрессировке. 

Через несколько часов Тася лежала в кровати и думала о своем безвыходном положении. С одной стороны, она могла бы найти работу, помочь Фиме закрыть платежи и вернуть себе его уважение. С другой стороны, как она могла? У нее на руках маленькая Соня, ей всего два года… К тому же, пока она устроится бухгалтером в какую-нибудь вшивую конторку, пока отработает месяц, пока получит первую зарплату… Их давно успеют выселить. Ладно, не выселить, но эти банки обязательно придумают какую-нибудь гадость. Брать заказы на фотосессии? Окей. Денег немного, зато сразу. Но куда деть Соню? Дочка не относилась к категории «мирно сидящих» детей. Инна, конечно, пошлет Тасю в задницу с просьбой посидеть с племянницей. Она бы за простое «посидеть» продала свои полцарства, куда там.

          Утром Тася проснулась с мыслью о том, что она все решила. Осталось только установить приложение, в котором искали мамочек в декрете на шабашки. Начнет с этого, а как Сонька подрастет, отдаст ее в садик и вернется к фотографии. Тасе хотелось поскорее огорошить мужа радостными новостями, но Фимы не оказалось дома. На кухне он оставил открытым ноутбук. Пытаясь спасти технику от летящих комочков творога, Тася заглянула в экран. Сердце упало в пятки, и ей вдруг стало нестерпимо холодно. В самом верху открытого документа пылало слово «КОНТРАКТ». Строчкой ниже шли слова: «о прохождении военной службы».

Глава 3

— И ты считаешь, что это — выход? Бросить меня, Сонечку, нас?

Она не успела отрепетировать вступительную фразу, но произнесла ее достаточно громко, когда Фима появился на пороге.

— Чего? — спросил он.

— Контракт. Ты серьезно? 

— А, это… 

Тася наблюдала за ним. Соня участвовала в одиночном марафоне из спальни в кухню и обратно. Чувствуя, что больше не в силах держать себя в руках, Тася отвернулась к окну и разревелась, всхлипывая в себя. 

Серовато-зеленый пейзаж мокрыми пятнами застилал картинку.

— Многие уходят.

— И не возвращаются.

Их голоса тонули в тумане. В них не было ни боли, ни эмоций.

— Вам хватит денег на первое время.

Тася чувствовала, как ее грудь начинает полыхать и подниматься. Так зрела истерика.

«Я так решил». «А меня ты спросить не хочешь?». Тася прибегала ко всем доступным ей аргументам: развод, переезд к родителям, смерть… В конце концов, ей удалось вымолить то немногое, к чему апеллируют в крайних случаях: время. 

–– Если я найду работу, мы сможем выплатить долги, ты никуда не уйдешь? –– выла Тася. 

Фима смеялся. 

–– Ты ради меня пойдешь работать? Ты же так любишь Соню!

–– И что? Пойду! Пойду! Ради тебя! –– ее голос переходил на крик, с него –– на хрип. 

–– Потом не жалуйся! Я пытался решить наши проблемы, и это ты мне не дала! –– кричал Фима. 

–– Пообещай, что ты никуда не уйдешь! –– молила Тася. –– Клянись! 

Фима никогда не клялся. Он вообще считал себя атеистом.

***

Соня смеялась, то взвизгивая, то похрюкивая топала ножками и сносила все на своем пути как бешеный пудель. 

–– Милая, пожалуйста, давай одеваться!

–– Не хочу! 

Тася встала посреди комнаты, а Соня продолжала свой одиночный марафон из кухни в спальню и обратно. Ей совершенно плевать, догоняет ее Тася с дурацкой кофтой или нет –– у самурая нет цели, только путь. Тася наблюдала за маленьким ураганом и за тем, как они опаздывают на ее первое собеседование. 

Ей отказали. Опоздала.

Во второй раз ей снова отказали. Маловато опыта.

В третий раз попросили покинуть здание немедленно — Соня выдернула из розетки штуку, от которой что-то погасло в кабинете. Кажется, Тасины амбиции.

Когда они собирались в офис очередной фирмы, и картина с кофтой повторялась вот уже в четвертый раз, Соня вдруг подползла к матери и обняла ее за ноги. Тася нежно погладила волосы дочки и наклонилась, чтобы поцеловать ее, но Соня, учуяв слабость соперника, укусила Тасю за ногу, впившись не вечными острыми зубками в строгие хлопковые брюки.

–– Твою мать! –– закричала Тася.

На ее крик из спальни вышел Фима. На нем, как на скелете, болталась огромная скейтерская футболка и широченные джинсы, в которых могла поместиться вся их семья. Его почему-то было жалко, как бывает жалко юных мальчишек с вьющимися волосами, чье сердце переполняют любовь, радость и надежда. Они еще не знают, как жесток этот мир. Им еще не отказывали.

— Прекращай этот дюсолей, — сказал Фима.

— Это называется работа, — огрызнулась Тася.

Фима вздохнул и поднял девочку на руки. Она благостно прижалась к его щеке и закрыла глазки.

— Хочешь, я возьму ее с собой? — спросил Фима.

— Ну сейч-час. Чтобы она там краски надышалась? С ума сошел? — Тася с грохотом плюхнулась на диван. Перед ее задницей разбежались все пластмассовые застройки Сони.

— Тасик. Тебе надо отдохнуть.

Тася почувствовала, как в груди наворачиваются слезы. В последнее время она много плакала.

 — Ты сама так решила. Я мог бы…

— Заткнись! 

Фима поднял руки и скрылся из виду. 

       Утром, когда Фима уехал на заказ — разрисовывать в новой кофейне стены под парижский пейзаж — Тася быстро нарядила Соню и вышла с ней на детскую площадку, чтобы девочка могла вдоволь наиграться и наесться песка, а Тася — составить вопросы в заметках. Сколько лет, какой опыт, любят ли детей… Раньше ей никогда не приходилось думать, что обычно спрашивают у нянь для дочек.

Тася понимала, что логично бы было для начала определиться с работой, а уже потом пристраивать ребенка. Но с работой дело шло туго, а начинать с чего-то надо. Нет времени ждать –– простой может стоить слишком дорого. Как в чертовом каршеринге…

Ее тело разучилось плакать. За несколько дней она вырыдала не меньше трех литров. Теперь ее скромная девичья душа требовала перемен –– и не просто перемен, а настоящих, Цоевских! В конце концов, лето было в самом разгаре, воздух колебался между летним зноем и легким ветром. 

Тася относила себя к тем, кто верит в знаки. Если светит солнце, значит, непременно случится хорошее. Она решила попытать удачу — дождавшись, когда Соне надоест рыть песок, она усадила ее в коляску, вручила сок и печенье, и отправилась штурмом в ближайшие детские сады. Мало ли, вдруг где-то согласятся принять Соню прямо сейчас. Она успела убедить себя в том, что садик даст ее дочери то, чего не может дать Тася — бесконечное время. 

После трехчасового обхода мест, в которых нещадно пахло кашей и котлетами, Тася с Соней вернулись домой. Девочка успела поспать в коляске, а Тася наизусть выучить свой драматичный монолог о необходимости «пристроить» ребенка. Но солнце скрылось за облаками, а переполненные в детских садах группы оказались малы для энергии еще одной Сони. «Попробуйте в сентябре» было тем максимумом, на который могла рассчитывать Тася. Но огонь перемен в груди уже не унять.

Фима пришел в начале седьмого. Тася казалась ему на редкость весела и улыбчива — даже когда Соня оставила на светлой стене «от застройщика» жирный след от супа, Тася молча схватила с раковины тряпку и вытерла пятно. Перед Соней поставили планшет и включили мультики. Фима важно раскрыл свой рабочий ноутбук, на котором хранились его эскизы — рано или поздно они войдут в его первую выставку! — и вошел в систему видеозвонков. С минуты на минуту они должны были поздороваться с первой няней. 

У Таси бешено заколотилось сердце, когда она увидела в маленьком кружочке на экране лицо незнакомой женщины, которая должна была воспитывать ее ребенка. «Боже мой, – подумала Тася, – разве они не видят себя, когда так фотографируются?». Действительно, фотография звонившей напоминала снимок в ложке — расплюснутый нос на вытянутом лице мало что мог сказать о своем обладателе. Хотя Тася считала, что каждая деталь способна рассказать о своем хозяине. 

— Добрый вечер, — на экране появилась взрослая женщина, которая выглядела лет на шестьдесят, хотя в действительности ей было чуть больше пятидесяти.

— Здравствуйте… — Фима запнулся, забыв имя собеседницы. Он почувствовал на себе осуждающий взгляд Таси.

— Лерона Прокофьевна, — женщина в кадре улыбнулась, будто сказала какое-то волшебное заклинание.

— Лерона Прокофьевна, — повторил Фима с важностью отличника, которым он никогда не был. 

— Ну-с, рассказывайте. Кого ищем? Для кого няня?

— Для жены, — уверенно отчеканил Фима и поймал на себе вопросительные взгляды с двух сторон, — точнее, для дочери. Жена просто, вот, Таисия, — Тася помахала в камеру, — решила выйти на работу, а садики переполнены…В общем, так. 

Тасе хотелось стукнуть Фиму. Когда он называл ее «женой», получалось как-то по-детски, как в садике. Ты мой муж. Я твоя жена. Ты наш ребенок. 

К тому же, Тася не решала выходить на работу. Она решила спасти его!

Лерона Прокофьевна строго смотрела на Тасю. 

— Угу, — промычала она, — девочке сколько лет?

— Два года и три месяца, — ответила Тася. Каждый месяц она пекла для Сонечки маленький творожный тортик с тех пор, как ей исполнился годик.

 — Понятно. Расскажу вам о себе. Я педагог со стажем в тридцать пять лет. У меня пятеро детей и семь внуков, они живут в Европе…

— А что вас с собой не взяли? — Тасе хотелось быть вежливой, но услышав свой вопрос, она поняла, что лучше бы ей оставить эту задачу Фиме. Что за мать такая, которая даже не может нормально няню выбрать.

Лерона Прокофьевна исподлобья взглянула на Тасю. Нет, она точно им не подходит. Согласившись на няню, Тася рассчитывала найти человека, который не полюбит, но проникнется ее дочкой. Тася не слушала Лерону Прокофьевну, которая с гордостью перечисляла свои успехи. Изучение китайского, английского, латыни, чтение мировой и отечественной детской литературы, походы в театры и музеи — все это звучало как с рекламной брошюры очередного коммерческого детского центра, цель которого — заработать как можно больше денег под ангельским прикрытием. Тася смотрела в экран, но каждое слово суровой женщины пролетало как бы сквозь нее. Фима же внимательно слушал собеседницу и послушно кивал на каждую ее реплику. Наверняка ему казалось, что именно такому человеку можно доверить ребенка. Соню — возможно. Но не Тасю. Фима договорился с Лероной Прокофьевной о том, что они позвонят ей, как только примут решение. Женщина же была готова приступать к своим задачам немедленно — особенно после того, как Фима благодушно согласился с ее условиями.

— Фим, ты шутишь? 

— А что? Прекрасный педагог с отличным образованием. Думаю, она сможет научить Сонечку всему тому, чему мы бы с тобой никогда не научили. 

— Ну, спасибо, — сквозь зубы проговорила Тася. 

— Что? Ты знаешь латынь?

— Нет. Зато я знаю, что с такой няней Соне захочется повеситься, как только она узнает, что значит это слово. Лерона Прокофьевна! Что это за имя вообще такое? Как строительный магазин… 

— Не городи глупости, солнышко. 

Тася закатила глаза. Впереди у них звонок с еще одной претенденткой. Вообще-то их должно быть трое, но одна перенесла видеовстречу на завтра, что заведомо не понравилось Фиме. Ему вообще не нравилась вся эта затея с работой Таси и няней <…>. 

Имя следующей претендентки звучало более прозаично — полная девушка лет двадцати представилась Олесей. Фима спросил, удобно ли ей обращение по имени-отчеству, на что та ответила, что ее вполне устроит просто «Олеся». «Простота хуже воровства», пробурчал Фима, выключив микрофон. Уж ему-то не знать! Он терпеть не мог заказчиков, которые присылали референсы Фиме и добавляли: «Ну, что-то типа этого». Когда Фима предлагал им «что-то типа», они бурчали. 

Влюбившийся в педагогическое мастерство Лероны Прокофьевны, Фима слушал Олесю с пренебрежением. Простушка! Зато Тася находила в этой девушке то, что и искала в няне, — мягкость, легкость и детскость характера. Олеся была готова клясться на крови, что их Сонечка будет абсолютно с ней счастлива и довольна — это и хотела услышать Тася. Она была готова согласиться на любые условия Олеси, но Фима показал рукой, чтобы Тася взяла время подумать. Попрощавшись с нянечкой, Тася вопросительно посмотрела на мужа. 

— Что не так?

— Ты серьезно? Ей пятнадцать!

— Двадцать два. 

Фима поджал губы. Ему самому на вид было не больше двадцати. Дело в одежде, краске…

— То есть, по-твоему, мне тоже где-то восемнадцать?

— Нет, пупс, я не об этом. Просто чему она может научить Соню? Запивать пышки чаем?

— Ну да, латыни у нашей двухлетней дочери может и не будет, но зато у нее будет подруга!

— Давай еще посмотрим. Ты договорилась с третьей?

— Да, но она могла только в обед.

—  Ничего страшного, поговоришь одна, – Фима поцеловал Тасю в затылок, – Все будет хорошо, найдем мы няню. Но подумай насчет Лероны. А мы пока пойдем спать, — Фима схватил Соню на руки, которая тут же принялась лупить отца по его кукольному лицу.

Тася просматривала анкеты нянь на сайте и почти согласилась на Лерону Прокофьевну. Может быть, Фима и прав. Тася закрыла его ноутбук и открыла мессенджер, в котором быстро отыскала контакт Марины. Она написала слезливое письмо с мольбой пристроить Тасю в агентство.

Глава 4

На заднем сиденье такси бизнес-класса смешались запахи дорогих сигарет и духов. Вообще-то, это большое заблуждение, что запах дорогих сигарет и дорогих духов сильно отличается от одора дешевых. Все зависит от степени прокуренности и надушенности. 

Катрин поморщилась и решила, что ее личного водителя давно пора уволить. У него слишком часто болели дети, а Катрин не могла себе позволить эту регулярную травлю запахами в чужих автомобилях.

Она дышала в узкую щель приоткрытого окна, уличный воздух спорил с кондиционером –– короче, все страшно раздражало Катрин. Ее худые колени выпирали из широких атласных штанов, по которым то и дело скатывался айфон. Короткими аккуратными ногтями Катрин поглаживала кофейный стаканчик.

Не было в мире такого игрока модной индустрии, кто не слышал бы о Катрин или хотя бы о ее агентстве. Она набирала в команду лучших пиарщиков, фотографов и редакторов, заманивая их по сути бестолковым, но влиятельным пафосом. Она брала на стажировку неумелых, но амбициозных студентов, посылала в Европу на модные показы, организовывала для них случайные встречи с актерами и моделями, и маленькие зверюшки навсегда попадали в сети. Их даже не смущали крошечные гонорары — довольствовались подарочными шмотками от брендов, много курили и крутились в ложном убеждении, что они — лица модной индустрии. Иногда прыщавые, а иногда – изъеденные детской оспой.

Когда редкие сотрудницы (женщин Катрин любила меньше, чем мужчин) заявляли шефу о своей беременности, и — не дай бог — о декрете, она впадала в ужас. 

— Я вам тут не ЖЭК, — шипела Катрин змеиным, шипящим тембром, — объясни Джорджо, что ты в декрете! Какой позор!

На замену осмелевшим сотрудницам Катрин, громко хлопая дверью, находила особенно амбициозную смену. Вот, посмотрите, святое место –– освещенное Симоном Портом Жакмюсом –– пусто не бывает. С Катрин мечтает работать каждый! Так фотографа Женечку — скромную и талантливую выпускницу — она заменила Никитосом. Смазливым выходцем из тиктока, наглецом, красавчиком и поразительным тупицей.

Когда-то и саму Катрин заменили похожим «Никитосом». Правда, тогда была Оленька. Полноватая девчушка заняла место пиар-директора в компании, которую основал отец Катрин –– один из крупнейших бизнесменов нулевых. Даже такая тесная кровная связь с верхушками не помогла Катрин остаться на месте. Оленька оказалась проворнее и сговорчивее. А именно это и нужно было клиентам, у которых не так давно завелись большие деньги, и они жаждали поклонения.

С тех пор Катрин дала себе обещание затмить бизнес отца и стать незаменимой. Правда, заменимым стало все остальное –– <…> редкие встречи с друзьями свелись к нулю, освободив место шоппингу –– главной страсти властной начальницы. Она презирала женщин, выбирающих семью вместо карьеры. Как можно выбрать человека, который не умеет ничего кроме того, чтобы испражняться в многоразовый подгузник и орать, вместо целой империи? 

«Старых» сотрудниц, уже родивших, Катрин назад никогда не принимала. 

Она распахнула двери своего офиса, в котором уже вовсю кипела работа.

— Марина уже пришла? Где ее черти носят? — Катрин швырнула на стол молоденькой секретарше папку с документами. 

— Одну секунду, Екатерина Егоровна, — пролепетала юная Даша. Или Маша. Катрин не запоминала имена тех, кого надо было менять едва ли не каждые полгода. Между прочим, секретаршу звали Настя. 

— Меня зовут Катрин! Ты с дуба рухнула? Екатерины Егоровны в твоей деревне тряпки в пруду полощут, поняла? 

Настеньку вот-вот хватил бы Кондратий, если бы не вовремя зашедший Никитос, в которого Настя была влюблена с первого дня работы в офисе. Как и Катрин, которая изо всех сил старалась скрыть прущую из всех щелей разницу в возрасте.

— Катюш, к съемке все готово. Договоришься с чуваками? 

Катрин расплылась в улыбке. Всех клиентов Никитос называл «чуваками», но ему –– позволено. Во-первых, за смазливое личико, а во-вторых, за то, что он мужчина. Как бы Катрин не хотелось убедить себя в собственном могуществе, она всегда предпочитала общество тех, кто априори сильнее, по факту своего рождения. Как правило, все они оказывались с яйцами. 

–– Договорюсь. Найди мне Марину!

В кабинет впорхнула Марина. В желтых колготках и тяжелых ботинках она напоминала скорее Пеппи, а не сотрудницу модного агентства. 

— Где тебя носит? — Катрин хотелось запустить кофейной кружкой в помощницу, но что-что, а лицо она держать умела.

— Все, все, я здесь. Ходила пописать, простите, — Марина присела на краешек объемного кресла.

— Резюме твоей девочки я так и не получила.

— У нее нет опыта. Но она классный фотограф, я клянусь!

— Ага, ясно, — Марина опустила глаза в смартфон. Очевидно, предмет разговора потерял для нее интерес, — придумай сама, что сказать.

Марина опустила глаза. 

—  Может быть, мы могли бы дать ей место ассистента? 

— Мон Дье!!! Чтобы попасть ко мне ассистентом, моя дорогая, надо быть лучшей, а не просить помощи у старой подружки. Все, давай, не беси.

— Да, Катрин, будет сделано. 

Марина поднялась с кресла, вышла из стеклянной двери и, дождавшись, когда дверь закроется, взмахнула изящной ручкой и показала средний палец.

***

Ожидая ответа от Марины, Тася целый день не находила себе места. Она придумала игру для Сони –– чаепитие для толпы мягких игрушек прошло гораздо лучше, чем Тася ожидала. Соня старательно наливала плюшевым котам невидимый чай и заставляла их выпить все до последней капли. Тася не смогла сдерживать смех, когда у одного кота от стараний Сони вылетел из орбиты глаз и повис на тонкой нитке. Тася крепко обняла дочь. 

— Люблю тебя, –– прошептала она на ухо девочке, которая уже нашла свою следующую цель –– медведя, притаившегося за рисунками Фимы.

— Я тебя люблю, мамочка, — Соня поцеловала маму и вырвалась из объятий.

Тася завороженно наблюдала за неловкими, смешными движениями дочки и охотно включалась в игру. Когда Соне надоело пустое перекладывание пластиковых вещиц с места на место, она потребовала от Таси мультик про принцессу. Тася послушно выдала дочери планшет. Чем бы дитя, как говорится.

Смартфон громко пискнул. «Привет, дорогая! Я спросила…» — чтобы прочесть письмо целиком, Тасе нужно было нажать на уведомление, но ее тело словно сковало цепями. Она смотрела на фотографию дочки на главном экране и на сообщение, которое только что поставило крест на ее жизни. Фиме, в конце концов, надоест ждать, он уйдет, но вернется ли?..

Тася заставила взять себя в руки и открыть сообщение. «Очень жаль тебе сообщать, но фотографы пока есть. Извинии! Мяу».

Мяу.

«Мяу» — фирменная подпись Марины. Когда-то она заставляла Тасю улыбаться, теперь же вела прямиком их семью к минному полю. Тасю разрывало от бессилия. Она написала в ответ: «Привет! Ничего страшного, есть и другие предложения :)». Отправить. 

–– А зачем тебе быть ассистентом у какой-то тетки? –– спросил в трубке голос старшей сестры Инны.

Тася рассказала ей обо всем кроме плана Фимы уйти на фронт. Инна бы примчалась в ту же секунду, устроила истерику, а потом, не дай бог, позвонила бы отчиму… В общем, эти сложности Тасе были не нужны. Зато после разговора с Инной она получила нужную порцию уверенности –– как после опьяняющего глотка шампанского…

–– Ты думаешь, меня могут взять без опыта? –– спросила Тася Инну. 

–– Смотря как врать, –– ответила Инна, которая знала наверняка, как строится карьерная лестница.

Прокрутив сайты крупнейших маркетинговых и пиар-агентств, Тася нашла номер компании, которая была сильнейшим конкурентом агентства Катрин, и немедленно набрала номер. Кажется, взыграли принципы…

— «Чек энд Блисс». Дарьяна. Чем могу помочь? — голос в трубке был похож на искусственный, но вообще-то этому специально учат секретарей в подобных местах. 

— Дарьяна, здравствуйте. Меня зовут… — Тася запнулась. Для такого бизнеса ее имя казалось ей слишком «деревенским». Хорошо, что его можно превратить в гламурное Таис, — Таис. Я занимаюсь фотографией и очень хотела бы устроиться к вам ассистентом или…фотографом. Мне предложили место в «Даймонд Кэт», но ваши…кейсы…кажутся мне наиболее близкими по духу. 

На войне как на войне. Ложь могла спасти ей жизнь. В трубке повисло молчание.

— У вас уже есть опыт работы?

— Разве что любительский. Но я много раз выигрывала конкурсы… И каждый день фотографирую… Я знаю теорию. 

— Вам удобно подъехать к нам сегодня? Скажем… часам к семи?

Тася с ужасом подумала о том, что ей придется брать Соню с собой. Но она не могла упустить этот шанс. Упустив его, она была бы полнейшей идиоткой!

В конце концов, до семи оставалась еще уйма времени и, возможно, она смогла бы убедить Фиму вернуться пораньше с заказа.

— Да. Конечно. Мне нужно привезти что-то с собой?

— Ваши лучшие снимки, –– ответила Дарьяна. Как показалось Тасе, вполне дружелюбно. 

Тася положила трубку и минуту простояла не двигаясь, держась за кухонную пластиковую столешницу. Она спасет их семью. Фиме не придется уезжать. Тася уже видела зарплатную вилку, которое предлагало агентство, и даже самая низкая цифра могла бы удержать их на плаву какое-то время. Тася промчалась в спальню и крепко обняла Соню. 

Сообщив Фиме новость, Тася ожидала, что он завалит ее поздравлениями, но он сухо ответил, что вернуться раньше у него не получится. 

–– Малыш, я же тут не фигней маюсь, –– сказал он.

–– И что мне делать? –– спросила Тася, сдерживая рыдания.

— Позвони няне, –– безразлично ответил он. Тася уверена, что в этот момент он пожал плечами.

— Какая няня, Фима?

— Ну, третий вариант. Сегодня должны созвониться. Разве нет?

Тася тяжело вздохнула. Пожелав Фиме удачи, она положила трубку. Конечно, ни одна кофейня не сможет жить без дорисованной стены. 

Ничего другого не оставалось –– Тася нашла в мессенджере сообщение от няни, которая перенесла звонок на сегодня и быстро напечатала письмо, в котором уточнила, не будет ли удобно ей созвониться прямо сейчас. Тася пристально смотрела в экран смартфона, ожидая появление абонента онлайн, и через пару минут получила согласие. Ну, хоть кто-то!

Тася причесала Соню и надела на нее кукольное розовое платьице, а сама уселась рядом, сменив облитую соком майку на белоснежную футболку. На экране появилась миловидная блондинка, которая представилась Лили. 

— Это ваше настоящее имя? — поинтересовалась Тася. 

— Ну, не совсем. Вообще-то меня зовут Лиля, но деткам удобнее Лили, — блондинка широко улыбалась. 

— Поняла. Расскажете о себе? — Тася пыталась говорить сдержанно, но захлестнувший ее адреналин выдавал в ней готовность принять Лили в свой скромный дом прямо сейчас. 

— Мне двадцать семь лет, я нянечка со стажем, — Лили усмехнулась, — у меня было много клиентов, пока мама с папой оставляли нас с братом, а сами ездили в делегации.

«Делегации. Значит, деньги есть. Уже хорошо», успокоила себя Тася. 

— … После школы я поступила в педагогический, изучала языки. Последняя клиентка, кстати, переехала в Германию, представляете? Она недавно звонила, ее дочка влилась в школу как своя, — звенящие нотки в голосе выдавали гордость Лили. Наверное, не самое плохое качество для няни, решила про себя Тася. Она давно уже все решила.

— Да, я читала ваши рекомендации. Скажите, а почему такая стоимость?

          Обычно Тася стыдилась заводить разговоры о деньгах. Но здесь они сами просились — Лили указала цену 300 рублей за час или 25 тысяч в месяц. Это они могли себе позволить. Тем более, Тася собиралась работать с усердием лошади. Лерона Прокофьевна, которая так понравилась Фиме, просила не менее тридцати. Это если без латыни. 

— Я работаю не из-за денег, — уверенно отчеканила Лили. — В это сложно поверить, понимаю, но у меня есть призвание. Это важнее.

Тася усмехнулась.

— Прекрасно понимаю. У меня такой же муж. Художник, — поделилась Тася, как бы извиняясь. 

        — Обожаю искусство! В каком стиле он пишет?

        Тася задумалась.

— Он разрисовывает здания…. По заказу. Недавно, например, стадион разрисовывал…

— А, поняла! Мне нравится стадион, я недалеко живу, — голос Лили был нежным, скромным. Тася почти влюбилась в него.

— Вы написали, что вам нужна няня на каждый день с девяти до восьми, правильно?

— Да, да, думаю, что да. Понимаете, мой муж работает не по графику, а я выхожу на новое место и мне очень нужен помощник… 

— Это не проблема. Единственное, я бы хотела вас предупредить, что по выходным я провожу время с семьей… — улыбка сползла с лица Лили, — понимаете, у моего брата некоторое расстройство, и я бы хотела помогать ему. 

— Конечно, конечно. Как скажете. В выходные мы справимся. Лили, я хотела бы вас спросить… А как вы смотрите на то, чтобы приступить сегодня? Понимаете, у меня очень важное совещание в семь часов вечера, и я бы не хотела тащить с собой Сонечку через весь город… Мой муж должен приехать примерно в это же время, он смог бы вам все объяснить и со всем помочь, — Тася умоляюще смотрела на собеседницу, до сих пор не веря в успех предприятия. 

Лили посмотрела наверх, словно на ее нимбе было высечено расписание дня. 

— Хорошо. Я приеду. Скиньте мне точный адрес, пожалуйста. И уточните — какие именно игрушки любит Соня?

      Тася улыбалась. Она была готова разрыдаться от Лили, посланной богом. Тася оглядела комнату. Вообще-то ей было несложно ответить на вопрос Лили. У Сони почти не было игрушек.

— Животных. Мягких животных. 

Лили рассмеялась.

— Окей, договорились. А можете еще сказать, что она любит есть и какой у нее любимый мультфильм?

«Это что, допрос?», хотела возразить Тася как в американских детективах, но сдержалась. Когда она нервничала, часто неудачно шутила. 

Тася честно ответила на все вопросы. Лили закидала Тасю дополнительными.

— Я приеду сегодня к половине шестого, чтобы вы успели собраться и не опоздать на свою встречу, договорились?

— Вы моя спасительница! Спасибо. Я буду вас ждать.

Тася была готова расцеловать экран старого планшета, который рябит от прикосновений. Соня быстро выдернула его из рук мамы и ехидно улыбнулась — вся в отца!

— Малышка, хочешь, пойдем в ванную? Ты поиграешь с уточкой, а мама помоет голову?

— Нет, — Соня не отрывалась от экрана.

Фима приехал домой в пятнадцать минут шестого. Когда он открыл дверь, застал Тасю с безупречным макияжем и воздушной укладкой. Тася быстро рассказала ему о Лили, которая должна прийти с минуты на минуту. Фима слушал жену и держал на руках Соню, которая прыгнула к отцу в объятия, едва он успел переступить порог дома. 

— Тебе не кажется, что ты поторопилась с решением? Мы могли бы обсудить это вместе. 

— Фимочка, она золото! Она тебе тоже очень понравится. Знает языки, много общается с детьми, а у ее брата там какое-то расстройство и она за ним ухаживает, представляешь?

— Вау. 

— Покажешь ей, где что? 

 — Конечно. А то заблудится тут у нас.

Тася не понимала, шутит он или нет. Такой человек –– не поймешь по нему никогда и ничего. Больной –– танцует и радуется, здоровый –– чуть не плачет и грубит.

Едва Тася успела нанести просроченный блеск для губ, в дверь позвонили. Фима в заляпанной краской футболке играл с Соней в прятки и ни за что не выдавал своего нахождения малышке. Тася подбежала к двери и открыла ее. Перед ней стояла Лили. Она действительно была похожа на ангела. Чуть растрепанные пшеничные волосы спадали на ее лицо. Бежевая толстовка с широкими джинсами придавали ей образ «своей в доску» девчонки, которую не напугаешь бедностью. Она буквально светилась изнутри. В руках она держала прозрачный пакетик с печеньем и игрушку — маленького пушистого котенка с такими же глазами, как и у Лили. Было бы у Таси больше времени, она бы внимательнее рассмотрела няню, но, если она не успеет на остановку, следующий автобус будет только через двадцать минут. Быстро представив няне Фиму, она чмокнула Соню и выскочила за дверь, нацепив старые, но белые, начищенные до блеска, кеды.